RussiaEnglish

Страна горит, потому что ее поджигают

В гостях у АП побывала противопожарная команда организации

Они не только тушат пожары на территории необъятной России, но и создают народные дружины и учат добровольцев противостоять распространению огня. Вне тушения Гринпис занимается профилактической работой и помогает пострадавшим в пожарах. Как это было с обгоревшими четыре года назад добровольцами из Завитинска. Волонтеры этой международной организации в Москве сдавали кровь, выхаживали амурчан после многочисленных тяжелых операций, кормили из ложечки. В гостях у «Амурской правды» побывала легендарная противопожарная группа Гринписа России.

Григорий Куксин — руководитель противопожарной программы, один из наиболее авторитетных в стране специалистов в этом вопросе, соавтор методических пособий по тушению пожаров на природных территориях. Также в команде — выдающийся российский эколог, один из лучших в стране специалистов-практиков в природоохранном и смежном законодательстве Михаил Крейндлин. И Софья Косачева, которая создает и обучает в регионах России добровольные дружины и координирует их работу. Эта милая хрупкая девушка, после того как потушила двухсотый в своей жизни пожар, перестала их считать. Помимо этого, Софья уделяет много времени работе с детьми, разрабатывает методические противопожарные материалы для педагогов и школьников. Вопрос, который противопожарная группа Гринписа обсуждала в редакции «Амурской правды», уже несколько недель стоит на повестке дня комиссии по ЧС, и не только в Амурской области, но и в России: как бороться с распространением огненной эпидемии, которая приходит в Приамурье каждой весной, и как не доводить ситуацию до общей беды, в которой сегодня оказалась область.

Человек — причина всех пожаров

— Григорий, Михаил и Софья, здравствуйте. Много лет Гринпис критикует Амурскую область, ругает чиновников и лесничих, говорит о том, что площади, пройденные огнем, занижаются. Этот диалог много лет ведется дистанционно. Почему вы приехали, терпение лопнуло?

Григорий Куксин: — На самом деле нет. Уличать в искажении данных можно, как вы говорите, дистанционно, и для того чтобы сравнивать данные космического мониторинга с данными, которые предоставил ваш субъект, приезжать не надо. А вот для того, чтобы сдвинуть ситуацию и изменить к лучшему, придется приезжать и работать на месте. Мы откликнулись на призыв о помощи, поступивший от экологов из АмурСОЭС, они попросили провести тренинги и обучить тушению лесных пожаров. Благодаря этому и сами экологи, и студенческая дружина охраны природы «Барс» станут добровольцами и смогут тушить лесные пожары. Переговоры о том, что этой весной мы приедем, велись с прошлой осени. И так совпало, что регион экстремально горит. Вторая причина нашего визита — Гринпис на федеральном уровне начал большую информационную кампанию «Останови огонь», в которую мы хотим втянуть и Амурскую область. Наша задача — изменить мнение людей по поводу отжигов сухой травы. Если получится это сделать, ситуация в регионе станет лучше.

— В последнее время мы ждем весну как второе пришествие. Горим с завидной регулярностью: только потеплеет — и область начинает полыхать. Два года назад у меня сгорел дачный домик в черте Благовещенска, еще пару лет назад пострадали садовые домики моих коллег. В этом году без дач остались другие горожане. Горят села, жилые дома, рощи и скверы. Почему так происходит?

Григорий Куксин: — Во всех регионах страны, не только в Амурской области, причиной пожаров является поджог. В 100 процентах случаев. Все пожары вызваны деятельностью человека, причем целенаправленной. Кто‑то зачем‑то взял спички и устроил поджог травы или мусора. Простые бытовые вещи, от которых потом выгорают целые села и погибают люди, как уже случалось в Амурской области. Кажется, что пожары — это такая чудовищная большая беда, которая карой небесной обрушилась на наши головы. Но нет. Мы накануне выехали за город, переехали мост через Зею, посмотрели. Нет ни одного нераспаханного пятна на равнине, которое бы еще не сгорело и которое сейчас не горит. И это несмотря на установленный режим ЧС. Нормальные люди — садоводы, фермеры, жители деревень — идут и поджигают каждый клочок своей земли. В этих условиях почти невозможно избежать катастрофы, поэтому где‑то жилые дома горят, где‑то целые села. Все большое начинается с малого, бытового.

Сезон только стартовал, а уже есть первый погибший в Приморье. Дедушка не хотел стать убийцей, он только хотел убрать траву на своем участке. Абсолютно безобидная вещь, которую совершают во всех деревнях страны. Дедушка поджег траву, и, несмотря на то что он стоял рядом с граблями и лейкой, загорелся сарай. А в сарае стояли газовые баллоны. На подмогу прибежал тушить его сосед, здоровый парень 33 лет. В результате погиб от взрыва. И такие эпизоды случаются по всей стране. Здесь можно ругаться на власть, можно говорить о сокрытии данных, о сгоревшей территории, но пока мы все не искореним привычку жечь траву на своем участке, мы будем гореть. Бессмысленно и беспощадно. Пожары развиваются не потому, что стало тепло, а потому, что люди начали жечь сухую траву и ходить на пикники в лес. Просто когда становится тепло, огонь быстрее распространяется. Сейчас еще нет самовозгораний, не такая высокая температура. Сухость воздуха лишь способствует эпидемии пожара. Причина — это люди.

— Многие регионы России занижают свои данные о территориях, пройденных огнем. Зачем, ведь сегодня это не секрет? Те, кто разбирается в картах и имеет доступ к определенному интернет-ресурсу, может сам изучить космоснимки и составить картину дня.

Григорий Куксин: — Занижение данных о пожаре на ранних стадиях приводит к тому, что слишком поздно выделяется помощь. Есть еще и другие причины. Штатная численность лесной охраны сейчас на порядок меньше, чем была в советское время. Надо отдать должное — тогда система охраны лесов была эффективно выстроена. И горели меньше, и быстрее реагировали. Была возможность быстрой переброски авиации, парашютистов и десантников. Реформы последних лет вынудили профессионалов уйти из области лесного хозяйства. А ведь профессия «лесной пожарный» — уникальна. А уж тем более летчик-наблюдатель, парашютист или десантник-пожарный. И те деньги, которые страна тратит на устранение последствий пожаров, к примеру на самолеты «Бе-200», которые безумно дороги, лучше бы эти средства обратить в профилактику, чтобы вообще не горело. Тем более к концу года все данные о пострадавших от огня территориях приведут к общей статистике. 2017 год кончился тем, что цифры, полученные от Лесхоза России, совпали с Гринписом.

Приамурье остановит огонь

Противопожарная команда Гринписа России поблагодарила губернатора Амурской области Александра Козлова за то, что он нашел время и встретился с Григорием Куксиным и руководителем ДОП «Барс» Марьяной Зайнутдиновой. В конце апреля амурские дружинники под руководством Григория Куксина отработали теоретические навыки тушения на практике. Вместо учебной тренировки получилось настоящее боевое крещение. Студенты-добровольцы из «Барса» потушили три природных пожара, отстояли от огня село Черемхово в Ивановском районе и спасли амурский памятник природы и единственную полоску леса — черемховскую рощу. Итогом встречи стало то, что Приамурье присоединяется к общероссийской акции «Останови огонь» и сводит до минимума все профилактические отжиги. Которые, в свою очередь, будут проведены осенью под наблюдением команды Гринписа.

Кому выгодно жечь траву

— А может, отжиги кому‑то выгодны? Сельхозпредприятию не надо губить технику — перепахивать выгоревшую землю гораздо проще. Скотоводы говорят, что после выжигания хорошо растет трава. Сборщикам папоротника легче собирать дикорос. Да и рост финансирования на тушение пожаров может повлечь за собой увеличение их площади — будут больше денег давать, будут и больше жечь.

Григорий Куксин: — Искать, кому выгодны пожары, конечно, надо. Но у нас горит в десятки раз больше, чем это можно компенсировать любой горелой древесиной, на которую это списывают. Те горящие поля, которые мы тушили вчера, не попадают ни в какую отчетность. Если и есть выгода, то это несколько литров солярки, которую сэкономили на то, чтобы скосить траву. А такая выгода приводит к тому, что выгорают целые долины, поймы рек, где гнездятся птицы. Оттуда огонь уходит на другие площади. В экономическом смысле это точно никому не нужно. Да, есть криминальные причины. Да, есть эпизоды, когда зарабатывают на древесине, которую поджигают, чтобы либо устроить санитарную рубку, либо скрыть эту рубку. Но эти случаи размываются в общем океане горящего леса. Идет потеря зеленых легких земли, и в этом нет никакой выгоды. Когда у нас массовой привычкой будет жить нормально, не поджигая траву, тогда можно говорить, что это лесники, пожарные, власти плохо сработали. Но когда у нас каждый второй поджигает, а половина верит, что все загорается от солнца, очень трудно что‑то изменить. Это проблема, для решения которой нам всем надо объединяться, а не критиковать власть. Есть такие страны, которые справились с лесными пожарами. Например, Финляндия перестала гореть. Но для достижения этой цели стране нужно опираться на всех, на кого только можно: госструктуры, добровольцев и СМИ, которое формирует мнение людей.

Михаил Крейндлин: — Единственный разумный ответ на ситуацию, которая сложилась в Амурской области, — снизить количество профилактических отжигов, которые действительно можно контролировать. Пока у нас муниципальные власти, лесоохрана и пожарные жгут траву для профилактики, невозможно объяснить остальным жителям, что этого делать нельзя. Невозможно объяснить сельскому жителю, почему всем можно, а ему нельзя. Если от этой традиции отказываться, то необходимо отказываться всем.

Отжигать должны профессионалы

«Я понимаю, что иногда профвыжигания нужны. В некоторых местах, возможно, это единственная защита леса. И по‑другому нельзя. Например, в болотистой местности, куда технику не загонишь», — отмечает Михаил Крейндлин. Но проводить профилактические отжиги должны только профессионалы и только по правилам. В частности, отжигать можно лишь в тот момент, когда почва влажная, а не тогда, когда в регионе установлен противопожарный режим и тем более режим ЧС. Жечь сухую траву нужно в безветреную погоду, во второй половине дня и до наступления сумерек — с 15.00 до 18.00. Также важно иметь определенное число людей и техники. В среднем на двух гектарах должно быть задействовано пять человек. Бригада обученных лесников при необходимости и соблюдении правил может отжечь два-три гектара, но не сотни и тысячи.

В полях сгорают миллиарды

— Поджоги наносят колоссальный ущерб. Я уже не говорю о лесных угодьях и сгоревшей сельской роще. Нераспаханное поле, по которому прошел огонь, тоже ведь обходится недешево?

Михаил Крейндлин: — Существует точка зрения, что сгоревшие травяные поля — это мелочи. С лесными пожарами все понятно, там можно легко рассчитать ущерб, есть сгоревшая древесина, которая что‑то стоит. Во-первых, ущерб от сгоревшего поля огромный. Нераспаханная земля — это часть экосистемы и государственная собственность. Тем более Зейско-Буреинская равнина — одна из важнейших частей экосистемы. На этой земле живут различные животные и насекомые и в земле тоже — черви и другие беспозвоночные, которые тоже чето‑то стоят. Можно взять данные, утвержденные Правительством РФ и Министерством природных ресурсов, и сосчитать по методикам ущерб от уничтожения среды обитания объектов животного мира. Мы как‑то посчитали на Кубани ущерб от пожара на нераспаханном поле в 500 гектаров. Так вот, с учетом стоимости земли и животных получилось 7 миллиардов рублей! В Амурской области будет немного меньше в силу природных условий, но сумма реального ущерба просто колоссальная. И это не абстрактный ущерб. На какую сумму всего сгорело в Приамурье, можно сесть и посчитать. Понятно, что никто и никогда такие деньги ни с кого не взыщет.

— Главная причина распространения огненной эпидемии в Амурской области не только поджоги, но и сухая трава на приусадебных участках. С этим можно как‑то бороться? Мало того что мы тратим бюджетные деньги на то, чтобы тушить пожары, так еще и недополучаем денег со штрафов.

Михаил Крейндлин: — В правилах противопожарного режима появились изменения. Теперь каждый обладатель земельного участка — арендатор или собственник, чей земельный участок примыкает к любым лесным насаждениям или полю, обязан до начала противопожарного сезона опахать (а не жечь) участок вдоль леса на своей территории. Либо освободить его от горючих материалов на ширине в десять метров. Если он этого не сделал, то его должны наказать по статье 24 Кодекса административных правонарушений. Эта норма действует с марта 2017 года.

Амурской области нужно отказываться от традиции проведения профилактических отжигов.

С этого года введена еще одна норма. Обладатели земельных участков обязаны обеспечивать отсутствие сухой травы, проводить выкашивание. Если на полях стоит сухая трава, это уже нарушение. В действующем российском законодательстве эта норма есть, но не выполняется. Можно пригнать десять самолетов, вертолетов, вездеходов, перекинуть сотню парашютистов, они потушат один пожар — и тут же появится другой. Все это — бесполезная трата сумасшедших федеральных денег, пока на ваших участках будет расти трава.

Люди уверены: леса вспыхивают сами по себе из-за солнца и ветра

Гринпис провел исследование и выяснил, что половина опрошенных россиян считает причиной пожаров солнце и ветер. «Это чудовищно! Если люди считают, что все загорается само, то абсолютно невозможно поменять отношение к тому, чтобы на землю, в траву не кидали бычки. Особенно, когда горящие окурки летят из праворульных машин прямо на обочину. Невозможно добиться того, чтобы люди не поджигали траву и не оставляли после себя непотушенный костер, — сокрушается Григорий Куксин. — При этом большая часть опрошенных рассказали, что получают важную информацию из СМИ, другая часть — из учебников по ОБЖ и природоведению. Поэтому мы работаем с учителями и закладываем наши методики в школьную программу. До половины людей мы точно достучимся». Остальная работа — за журналистами, отмечает эколог.

Подавляющая часть опрошенных — 90 процентов — заявили: увидев любое возгорание и любой поджог травы, вызывают пожарных. «Но только 30 процентов смогли сказать, по какому телефону и куда они звонят. В какие колокола бьют остальные 70 процентов — неизвестно, — разводит руками Григорий Куксин. — Вероятнее всего, пожарных «вызывают» только на словах, просто хотелось показаться социально ответственным гражданином»

Как стать добровольцем

Софья Косачева:  — Добровольцем может стать здоровый человек, которому исполнилось 18 лет. Это работа с большой нагрузкой. Например, ранцевый огнетушитель весит 20 килограммов, и если бегать с ним не по равнине, а по горному рельефу, то это сложно. Добровольные лесные пожарные — это люди, которые оказывают помощь государству, но не заменяют его. Это не отдельная сила. Не бывает легких пожаров и пожаров для начинающих. Риски для всех одинаковые. Поэтому обучение должно быть одинаково качественное. Добровольцы — это те люди, которые помогают предотвращать развитие ЧС. Те люди, которые могут поймать и погасить возгорание на ранних стадиях. Это люди, которые делают огромный вклад в развитие профилактики. Среди них — люди разных профессий: учителя, инженеры, программисты, доктора наук. Есть даже инженер космических спутников, который работает по всему миру.

https://www.ampravda.ru

RussiaEnglish